Контакты | О сайте
- нажмите, чтобы увидеть подраздел

Г.Х.Андерсен. Стойкий оловянный солдатик

The Steadfast Tin Soldier – сказка Г.Х.Андерсена на английском языке.

There were once five-and-twenty tin soldiers. They were all brothers, born of the same old tin spoon. They shouldered their muskets and looked straight ahead of them, splendid in their uniforms, all red and blue.

The very first thing in the world that they heard was, "Tin soldiers!" A small boy shouted it and clapped his hands as the lid was lifted off their box on his birthday. He immediately set them up on the table.

All the soldiers looked exactly alike except one. He looked a little different as he had been cast last of all. The tin was short, so he had only one leg. But there he stood, as steady on one leg as any of the other soldiers on their two. But just you see, he'll be the remarkable one.

On the table with the soldiers were many other playthings, and one that no eye could miss was a marvelous castle of cardboard. It had little windows through which you could look right inside it. And in front of the castle were miniature trees around a little mirror supposed to represent a lake. The wax swans that swam on its surface were reflected in the mirror. All this was very pretty but prettiest of all was the little lady who stood in the open doorway of the castle. Though she was a paper doll, she wore a dress of the fluffiest gauze. A tiny blue ribbon went over her shoulder for a scarf, and in the middle of it shone a spangle that was as big as her face. The little lady held out both her arms, as a ballet dancer does, and one leg was lifted so high behind her that the tin soldier couldn't see it at all, and he supposed she must have only one leg, as he did.

"That would be a wife for me," he thought. "But maybe she's too grand. She lives in a castle. I have only a box, with four-and-twenty roommates to share it. That's no place for her. But I must try to make her acquaintance." Still as stiff as when he stood at attention, he lay down on the table behind a snuffbox, where he could admire the dainty little dancer who kept standing on one leg without ever losing her balance.

When the evening came the other tin soldiers were put away in their box, and the people of the house went to bed. Now the toys began to play among themselves at visits, and battles, and at giving balls. The tin soldiers rattled about in their box, for they wanted to play too, but they could not get the lid open. The nutcracker turned somersaults, and the slate pencil squeaked out jokes on the slate. The toys made such a noise that they woke up the canary bird, who made them a speech, all in verse. The only two who stayed still were the tin soldier and the little dancer. Without ever swerving from the tip of one toe, she held out her arms to him, and the tin soldier was just as steadfast on his one leg. Not once did he take his eyes off her.

Then the clock struck twelve and - clack! - up popped the lid of the snuffbox. But there was no snuff in it, no-out bounced a little black bogey, a jack-in-the-box.

"Tin soldier," he said. "Will you please keep your eyes to yourself?" The tin soldier pretended not to hear.

The bogey said, "Just you wait till tomorrow."

But when morning came, and the children got up, the soldier was set on the window ledge. And whether the bogey did it, or there was a gust of wind, all of a sudden the window flew open and the soldier pitched out headlong from the third floor. He fell at breathtaking speed and landed cap first, with his bayonet buried between the paving stones and his one leg stuck straight in the air. The housemaid and the little boy ran down to look for him and, though they nearly stepped on the tin soldier, they walked right past without seeing him. If the soldier had called, "Here I am!" they would surely have found him, but he thought it contemptible to raise an uproar while he was wearing his uniform.

Soon it began to rain. The drops fell faster and faster, until they came down by the bucketful. As soon as the rain let up, along came two young rapscallions.

"Hi, look!" one of them said, "there's a tin soldier. Let's send him sailing."

They made a boat out of newspaper, put the tin soldier in the middle of it, and away he went down the gutter with the two young rapscallions running beside him and clapping their hands. High heavens! How the waves splashed, and how fast the water ran down the gutter. Don't forget that it had just been raining by the bucketful. The paper boat pitched, and tossed, and sometimes it whirled about so rapidly that it made the soldier's head spin. But he stood as steady as ever. Never once flinching, he kept his eyes front, and carried his gun shoulder-high. Suddenly the boat rushed under a long plank where the gutter was boarded over. It was as dark as the soldier's own box.

"Where can I be going?" the soldier wondered. "This must be that black bogey's revenge. Ah! if only I had the little lady with me, it could be twice as dark here for all that I would care."

Out popped a great water rat who lived under the gutter plank.

"Have you a passport?" said the rat. "Hand it over."

The soldier kept quiet and held his musket tighter. On rushed the boat, and the rat came right after it, gnashing his teeth as he called to the sticks and straws:

"Halt him! Stop him! He didn't pay his toll. He hasn't shown his passport. "But the current ran stronger and stronger. The soldier could see daylight ahead where the board ended, but he also heard a roar that would frighten the bravest of us. Hold on! Right at the end of that gutter plank the water poured into the great canal. It was as dangerous to him as a waterfall would be to us.

He was so near it he could not possibly stop. The boat plunged into the whirlpool. The poor tin soldier stood as staunch as he could, and no one can say that he so much as blinked an eye. Thrice and again the boat spun around. It filled to the top - and was bound to sink. The water was up to his neck and still the boat went down, deeper, deeper, deeper, and the paper got soft and limp. Then the water rushed over his head. He thought of the pretty little dancer whom he'd never see again, and in his ears rang an old, old song:

"Farewell, farewell, O warrior brave,

Nobody can from Death thee save."

And now the paper boat broke beneath him, and the soldier sank right through. And just at that moment he was swallowed by a most enormous fish.

My! how dark it was inside that fish. It was darker than under the gutter-plank and it was so cramped, but the tin soldier still was staunch. He lay there full length, soldier fashion, with musket to shoulder.

Then the fish flopped and floundered in a most unaccountable way. Finally it was perfectly still, and after a while something struck through him like a flash of lightning. The tin soldier saw daylight again, and he heard a voice say, "The Tin Soldier!" The fish had been caught, carried to market, bought, and brought to a kitchen where the cook cut him open with her big knife.

She picked the soldier up bodily between her two fingers, and carried him off upstairs. Everyone wanted to see this remarkable traveler who had traveled about in a fish's stomach, but the tin soldier took no pride in it. They put him on the table and-lo and behold, what curious things can happen in this world-there he was, back in the same room as before. He saw the same children, the same toys were on the table, and there was the same fine castle with the pretty little dancer. She still balanced on one leg, with the other raised high. She too was steadfast. That touched the soldier so deeply that he would have cried tin tears, only soldiers never cry. He looked at her, and she looked at him, and never a word was said. Just as things were going so nicely for them, one of the little boys snatched up the tin soldier and threw him into the stove. He did it for no reason at all. That black bogey in the snuffbox must have put him up to it.

The tin soldier stood there dressed in flames. He felt a terrible heat, but whether it came from the flames or from his love he didn't know. He'd lost his splendid colors, maybe from his hard journey, maybe from grief, nobody can say.

He looked at the little lady, and she looked at him, and he felt himself melting. But still he stood steadfast, with his musket held trim on his shoulder.

Then the door blew open. A puff of wind struck the dancer. She flew like a sylph, straight into the fire with the soldier, blazed up in a flash, and was gone. The tin soldier melted, all in a lump. The next day, when a servant took up the ashes she found him in the shape of a little tin heart. But of the pretty dancer nothing was left except her spangle, and it was burned as black as a coal.

Г.Х.Андерсен. Стойкий оловянный солдатикСтойкий оловянный солдатик.

Было когда-то двадцать пять оловянных солдатиков, родных братьев по матери — старой оловянной ложке; ружье на плече, голова прямо, красный с синим мундир — ну прелесть что за солдаты! Первые слова, которые они услышали, когда открыли их домик-коробку, были: «Ах, оловянные солдатики!» Это закричал, хлопая в ладоши, маленький мальчик, которому подарили оловянных солдатиков в день его рождения. Он сейчас же принялся расставлять их на столе. Все солдатики были совершенно одинаковы, кроме одного, который был на одной ноге. Его отливали последним, и олова немножко не хватило, но он стоял на своей одной ноге так же твердо, как другие на двух; и он-то как раз и оказался самым замечательным из всех.

На столе, где очутились солдатики, было много разных игрушек, но больше всего бросался в глаза чудесный дворец из картона. Сквозь маленькие окна можно было видеть дворцовые покои; перед самым дворцом, вокруг маленького зеркальца, которое изображало озеро, стояли деревца, а по озеру плавали и любовались своим отражением восковые лебеди. Все это было чудо как мило, но милее всего была барышня, стоявшая на самом пороге дворца. Она была вырезана из бумаги и одета в юбочку из тончайшего батиста; через плечо у нее шла узенькая голубая ленточка в виде шарфа, а на груди сверкала розетка величиною с лицо самой барышни.

Барышня стояла на одной ножке, вытянув руки, — она была танцовщицей, — а другую ногу подняла так высоко, что наш солдатик совсем не мог видеть ее, и подумал, что красавица тоже одноногая, как он.

«Вот была бы мне жена! — подумал он. — Только она, как видно, из знатных, живет во дворце, а у меня только и есть что коробка, да и то в ней нас набито двадцать пять штук: ей там не место! Но познакомиться все же не мешает».

И он притаился за табакеркой, которая стояла тут же на столе; отсюда ему отлично было видно прелестную танцовщицу, которая все стояла на одной ноге, не теряя равновесия.

Поздно вечером всех других оловянных солдатиков уложили в коробку, и все люди в доме легли спать. Теперь игрушки сами стали играть «в гости», «в войну» и «в бал». Оловянные солдатики принялись стучать в стенки коробки — они тоже хотели играть, да не могли приподнять крышки. Щелкунчик кувыркался, грифель плясал по доске; поднялся такой шум и гам, что проснулась канарейка и тоже заговорила, да еще стихами! Не трогались с места только танцовщица и оловянный солдатик: она по-прежнему держалась на вытянутом носке, простирая руки вперед, он бодро стоял под ружьем и не сводил с нее глаз.

Пробило двенадцать. Щелк! — табакерка раскрылась.

Там не было табаку, а маленький черный бука — вот так фокус!

— Оловянный солдатик, — сказал бука, — нечего тебе заглядываться!

Оловянный солдатик будто и не слыхал.

— Ну, постой же! — сказал бука.

Утром дети встали, и оловянного солдатика поставили на окно.

Вдруг — по милости ли буки или от сквозняка — окно распахнулось, и наш солдатик полетел головой вниз с третьего этажа — только в ушах засвистело! Минута — и он уже стоял на мостовой кверху ногой: голова его в каске и ружье застряли между камнями мостовой. 

Мальчик и служанка сейчас же выбежали на поиски, но, сколько ни старались, найти солдатика не могли; они чуть не наступали на него ногами и все-таки не замечали его. Закричи он им: «Я тут!» — они, конечно, сейчас же нашли бы его, но он считал неприличным кричать на улице: он ведь носил мундир!

Начал накрапывать дождик; сильнее, сильнее, наконец пошел настоящий ливень. Когда опять прояснилось, пришли двое уличных мальчишек.

— Эй! — сказал один. — Вон оловянный солдатик! Отправим его в плавание!

И они сделали из газетной бумаги лодочку, посадили туда оловянного солдатика и пустили в канавку. Сами мальчишки бежали рядом и хлопали в ладоши. Эх-ма! Вот так волны ходили по канавке! Течение так и несло — немудрено после такого ливня!

Лодочку бросало и вертело во все стороны, так что оловянный солдатик весь дрожал, но он держался стойко: ружье на плече, голова прямо, грудь вперед!

Лодку понесло под длинные мостки: стало так темно, точно солдатик опять попал в коробку.

«Куда меня несет? — думал он. — Да, это все штуки гадкого буки! Ах, если бы со мною в лодке сидела та красавица, по мне будь хоть вдвое темнее!»

В эту минуту из-под мостков выскочила большая крыса.

— Паспорт есть? — спросила она. — Давай паспорт!

Но оловянный солдатик молчал и крепко держал ружье. Лодку несло, а крыса бежала за ней вдогонку. У! Как она скрежетала зубами и кричала плывущим навстречу щепкам и соломинкам:

— Держи, держи его! Он не внес пошлины, не показал паспорта! Но течение несло лодку все быстрее и быстрее, и оловянный солдатик уже видел впереди свет, как вдруг услышал такой страшный шум, что струсил бы любой храбрец. Представьте себе — у конца мостика канавка впадала в большой канал! Это было для солдатика так же страшно, как для нас нестись на лодке к большому водопаду.

Но остановиться уже было нельзя. Лодка с солдатиком скользнула вниз; бедняга держался по-прежнему по струнке и даже глазом не сморгнул. Лодка завертелась... Раз, два — наполнилась водой до краев и стала тонуть. Оловянный солдатик очутился по горло в воде; дальше — больше... вода покрыла его с головой! Тут он подумал о своей красавице: не видать ему ее больше. В ушах у него звучало:


Вперед стремись, о воин,

И смерть спокойно встреть!

Бумага разорвалась, и оловянный солдатик пошел было ко дну, но в ту же минуту его проглотила рыба.

Какая темнота! Хуже, чем под мостками, да еще страх как узко! Но оловянный солдатик держался стойко и лежал во всю длину, крепко прижимая к себе ружье.

Рыба металась туда и сюда, выделывала самые удивительные скачки, но вдруг замерла, точно в нее ударила молния. Блеснул свет, и кто-то закричал: «Оловянный солдатик!» Дело в том, что рыбу поймали, свезли на рынок, потом она попала на кухню, и кухарка распорола ей брюхо большим ножом. Кухарка взяла оловянного солдатика двумя пальцами за талию и понесла в комнату, куда сбежались посмотреть на замечательного путешественника все домашние. Но оловянный солдатик не загордился. Его поставили на стол, и — чего-чего ни бывает на свете! — он увидал себя в той же самой комнате, увидал тех же детей, те же игрушки и чудесный дворец с красавицей танцовщицей! Она по-прежнему стояла на одной ножке, высоко подняв другую. Вот так стойкость! Оловянный солдатик был тронут и чуть не заплакал оловом, но это было бы неприлично, и он удержался. Он смотрел на нее, она на него, но они не перемолвились ни словом.

Вдруг один из мальчиков схватил оловянного солдатика и ни с того ни с сего швырнул его прямо в печку. Наверное, это все бука подстроил! Оловянный солдатик стоял охваченный пламенем. Ему было ужасно жарко, от огня или от любви — он и сам не знал. Краски с него совсем слезли, он весь полинял; кто знает отчего — от дороги или от горя? Он смотрел на танцовщицу, она на него, и он чувствовал, что тает, но все еще держался стойко, с ружьем на плече. Вдруг дверь в комнате распахнулась, ветер подхватил танцовщицу, и она, как сильфида, порхнула прямо в печку к оловянному солдатику, вспыхнула разом, и — конец! А оловянный солдатик растаял и сплавился в комочек. На другой день горничная выбирала из печки золу и нашла его в виде маленького оловянного сердечка; от танцовщицы же осталась одна розетка, да и та вся обгорела и почернела, как уголь.

Поделитесь с друзьями:

4 марта 2010
Ключевые теги новости: английский язык, сказки на английском языке, сказки Г.Х.Андерсена


Запрещено использование выражений в нецензурной и оскорбительной форме. HTML-теги и URL запрещены.

Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив Введите проверочный код в форму. Если символов не видно, нажмите на картинку для её обновления