В некотором царстве жил богатый купец. Помер купец и оставил трех сыновей на возрасте. Два старших каждый день ходили на охоту.

В одно время взяли они с собой и младшего брата, Ивана, на охоту, завели его в дремучий лес и оставили там - с тем, чтобы все отцовское имение разделить меж собой, а его лишить наследства.

Иван - купеческий сын долгое время бродил по лесу, ел ягоды да коренья, наконец выбрался на равнину и на той равнине увидал дом.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик со старухою, и за всю их бытность не было у них детей. Вздумалось им, что вот-де лета их древние, скоро помирать надо, а наследника господь не дал, и стали они богу молиться, чтобы сотворил им детище на помин души. Положил старик завет: коли родит старуха детище, в ту пору кто ни попадется первый навстречу, того и возьму кумом. Через сколько-то времени забрюхатела старуха и родила сына. Старик обрадовался, собрался и пошел искать кума; только за ворота, а навстречу ему катит коляска, четверней запряжена; в коляске государь сидит.

Старик не знавал государя, принял его за боярина, остановился и давай кланяться.

— Что тебе, старичок, надобно? — спрашивает государь.

Стоял солдат на часах, и захотелось ему на родине побывать.

- Хоть бы, - говорит, - черт меня туда снес! А он тут как тут.

- Ты, - говорит, - меня звал?

- Звал.

- Изволь, - говорит, - давай в обмен душу!

- А как же я службу брошу, как с часов сойду?

Тебе, девка, житье у меня будет лёгкое, - не столько работать, сколько отдыхать будешь!

Утром станешь, ну, как подобат, - до свету. Избу вымоешь, двор уберешь, коров подоишь, на поскотину выпустишь, в хлеву приберешься и - спи-отдыхай!

Завтрак состряпаешь, самовар согреешь, нас с матушкой завтраком накормишь - спи-отдыхай!

В поле поработашь, али в огороде пополешь, коли зимой - за дровами али за сеном съездишь и - спи-отдыхай!

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик, у него было три сына: двое умных, третий дурак. Помер старик. Сыновья разделили имение по жеребью. Умным досталось много всякого добра, а дураку один бык - и тот худой! Пришла ярмарка. Умные братья собираются на торг ехать.

Дурак увидал и говорит:

- И я, братцы, поведу своего быка продавать.

Зацепил быка веревкою за рога и повел в город. Случилось ему идти лесом, а в лесу стояла старая, сухая береза; ветер подует - и береза заскрипит.

Была у одного мужа жена, да только такая задорная, что все ему наперекор говорила. Бывало, он скажет: “Бритое”, - а уж она непременно кричит: “Стриженое!” Всякий день бранились! Надоела жена мужу, вот он и стал думать, как бы от нее отделаться.

Идут они раз к реке, а вместо моста на плотине лежит перекладинка.

“Постой, - думает он, - вот теперь-то я её изведу”.

Как стала она переходить по перекладинке, он и говорит:

Бедный мужик шел по чистому полю, увидал под кустом зайца, обрадовался и говорит:

- Вот когда заживу домком-то! Возьму этого зайца, убью плетью да продам за четыре алтына.

На те деньги куплю свинушку. Она принесет мне двенадцать поросеночков. Поросятки вырастут, принесут еще по двенадцати.

Я всех приколю, амбар мяса накоплю. Мясо продам, а на денежки дом заведу да сам женюсь.

Жили-были мужик да баба. Оба были такие ленивые... Так и норовят дело на чужие плечи столкнуть, самим бы только не делать... И дверь-то в избу никогда на крюк не закладывали: утром-де вставай да руки протягивай, да опять крюк скидывай... И так проживем.

Вот раз баба и свари каши. А уж и каша сварилась! Румяна да рассыпчата, крупина от крупины так и отваливается. Вынула баба кашу из печи, на стол поставила, маслицем сдобрила. Съели кашу и ложки облизали... Глядь, а в горшке-то сбоку да на донышке приварилась каша, мыть горшок надобно. Вот баба и говорит:

Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые бога не боятся, своего брата не стыдятся: к таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой маленькой; взяли ее эти люди, выкормили и на свет божий не пустили, над работою каждый день занудили, заморили; она и подает, и прибирает, и за всех и за все отвечает.

А были у хозяйки три дочери большие. Старшая звалась Одноглазка, средняя - Двуглазка, а меньшая - Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно - ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить да приохотить нет никого!